Светлана Королёва, кандидат филологических наук и заведующая Лабораторией теоретической и прикладной фольклористики Пермского государственного национального исследовательского университета, рассказывает о том, как русские переселенцы осваивали дикие просторы, используя предания. В её исследовании также поднимается вопрос о том, почему мифы не могут заменить летописи, и каким образом легендарные богатыри превращались в скалы. NePerm.Ru сообщает, что современный человек сталкивается с двойственным чувством к древним сказаниям. С одной стороны, интерес к ним велик, с другой — разочарование из-за искажений реальных исторических событий. Профессиональные исследователи устного народного творчества призывают к реабилитации фольклора.
«Фольклор не является историческим источником и не обязан с абсолютной точностью отражать конкретные события или тенденции, поскольку перед ним стоят принципиально другие задачи», — объясняет Светлана Королёва. Она добавляет, что фольклор не должен служить заменой летописи, хотя сами летописцы прошлых эпох активно опирались на устную традицию. Это означает, что в исторических документах присутствует гораздо больше фольклорных элементов, чем мы привыкли думать.
Исследователи отмечают, что устное творчество всё же отражает исторические процессы, но делает это в изменённом символическом виде. Эти элементы не связаны с хронологией, а с идентичностью локальных сообществ, которым предания помогают укорениться на новой территории, почувствовать чужую землю своей и ощутить себя единой группой с общей судьбой.
Когда в XVI-XVII веках русские переселенцы начали осваивать земли Пермского края, они осознавали, что попали на территорию, где издревле жили другие народы. Способы присвоения пространства были разнообразными, включая ведение хозяйства, христианизацию местного населения и частичную замену названий. Существовала также важная символическая форма освоения новой земли.
«Предание выступает идеальным способом выделить определённую точку в окружающем ландшафте», — говорит Светлана Юрьевна. Когда таких сказаний становится много, они образуют своеобразную сеть, которая покрывает и символически присваивает территорию. Однако люди долго помнят о своём пришлом статусе. Человек считает своим пространством то место, о котором он может рассказать историю, уходящую вглубь веков. Укорениться на новой земле недостаточно просто косить траву или охотиться на зверей, необходимо наличие исторической глубины.
Исторический контекст и преобладающая хозяйственная деятельность людей напрямую влияли на характер местных преданий, что также подтверждает география распространения различных сюжетов. Территории современных Чердынского и Красновишерского районов по рекам Колве и Вишере являются самым старым очагом русского населения в Прикамье. Приход русских на эти земли не был мирным: кочевавшие здесь манси активно сопротивлялись христианизации, объединялись с зауральскими тюркскими народами и совершали регулярные набеги, сжигая городки и осаждая Чердынь. Из-за постоянной угрозы в местной мифологии доминировали мотивы вражеских нашествий, обороны и масштабных битв.
На реке Чусовой, которую русские начали заселять почти на столетие позже, сформировался совершенно другой пласт сказаний. Темы древних набегов или рассказы о загадочном народе чудь оказались неактуальными. В первой половине XVII века там началось активное строительство заводов, после чего почти два столетия по реке гнали караваны с их продукцией. Большинство чусовских историй связано со сплавщиками, караванами и разбившимися о прибрежные скалы судами.
Центральной фигурой устных рассказов со временем стал Ермак, которого местное население воспринимало не как героя, а как разбойника, грабившего по пути в Сибирь местные деревни.
Древние уральские великаны и богатыри в народном сознании резко отличались от обычных людей и принадлежали к особому, более древнему поколению. Обладая колоссальной силой, эти персонажи не могли умереть привычным способом. После завершения земных дел или в случае растраты энергии в боях они уходили внутрь скал, где засыпали глубоким сном или каменели, становясь частью природного объекта.
Мотив окаменения героев является архаичным и широко известен среди различных народов. Он встречается, например, в сказках манси и национальном эпосе башкир. На Урал к коми-пермякам этот сюжет мог прийти в том числе и через русские былины, которые позднее записывались здесь в виде прозаических пересказов и сказок.
Ярким примером связи мифа с ландшафтом служат сказания о Дивьем камне на реке Колве, о котором ещё в 1821 году писал исследователь Василий Берх. Согласно его записям, на вершине скалы жила чудская дева, которая управляла местным народом, славилась умом и миролюбием, а в хорошие дни сидела на камне и пряла шёлк, перебрасывая заполненное веретено через реку в подарок подругам, жившим на Бобыльском камне.
Позже краевед Илья Лунегов, основавший Чердынский краеведческий музей, записал другую версию истории, где дева была влюблена в богатыря Кора и бросала веретено уже прямо на Искорское городище, чтобы её любимый мог сшить себе прочную одежду для боевого похода. Подобная вариативность естественна для фольклора: даже в пределах одной деревни люди могут рассказывать один и тот же сюжет с небольшими изменениями. Главное, что в таких историях связываются между собой объекты, которые в реальности находятся на приличном удалении друг от друга.
Самым известным каменным великаном Красновишерского района остаётся Полюд, который отлично просматривается из Чердыни, что позволило народной памяти прочно связать эту гору с древней столицей Прикамья. В преданиях богатырь Полюд выступает главным защитником чердынских земель, который служил на дозорной заставе и разжигал огромный костёр, предупреждая жителей об опасности. Позже этот сюжет использовал писатель Алексей Иванов в романе «Сердце Пармы».
Существует история и о том, как Полюд с соратником Пелей сдерживал натиск огромного вражеского войска. Рассердившись, что обычным оружием лавину нападающих не остановить, богатырь со всей силы топнул ногой, отчего Вишера вышла из берегов и потопила врагов. На вершине горы до сих пор сохранилось характерное углубление, которое туристы воспринимают как отчётливый отпечаток босой ноги богатыря, потратившего на этот подвиг всю свою чудесную силу и навсегда уснувшего внутри горной пещеры.
Сюжеты об ушедших вглубь скал богатырях породили рассказы о подземных сокровищах, которые вплоть до середины XX века активно бытовали среди жителей прикамских деревень. Люди верили, что внутри Полюдова камня скрыта огромная каменная кровать, на которой покоится окаменевший великан, а рядом находится сундук, доверху наполненный золотом. В народной традиции существовали чёткие правила, согласно которым искателю требовалось либо знать специальный заговор, либо дать нерушимое обещание правильно распорядиться найденными богатствами.
«По народным представлениям, скрытый клад никогда не сулит человеку ничего хорошего, поскольку золото изначально таит в себе опасность», — напоминает Светлана Королёва. В середине прошлого века исследователи записали историю о трёх мужиках, которые сумели проникнуть внутрь горы и отыскать сундук Полюда. Два товарища поддались порыву, набили золотом карманы и вышли наружу, но богатство не принесло им счастья. В итоге они погибли в кабаке от выпитого вина. Третий же мужик оказался гораздо мудрее, поскольку прямо внутри горы дал религиозный обет пожертвовать часть денег церкви и нищим, благодаря чему спокойно покинул пещеру и смог безбоязненно использовать оставшуюся долю по своему усмотрению.
Особый интерес представляет географическое расположение вишерских гор. Полюд и Ветлан стоят прямо друг напротив друга, словно воплощая собой уникальную контактную зону. Скала Ветлан сохранила исконное коми-пермяцкое название, которое переводится как «предназначенный для езды», поскольку мимо неё было комфортно проходить лодкам. Полюд же представляет собой русское имя, вытеснившее древнее местное название.
То, что две главные скалы на реке носят имена, произошедшие из разных языков, глубоко символично. В одних преданиях они выступают как верные товарищи, а в других сюжетах между ними вспыхивает вражда, через которую наглядно отражается процесс встречи коренного населения и пришлых русских на уральской земле.
Древние мифы демонстрируют, как менялись представления людей об окружающем мире. Предания отражают уход эпической эпохи и смену поколений фольклорных персонажей. «Мифологические герои-великаны не умирали человеческой смертью, поскольку их колоссальная сила имела совершенно другую, дочеловеческую природу», — резюмирует Светлана Королёва. С уходом времени великанов на смену им пришли обычные люди, с которыми архаичный мотив окаменения уже не встречался в прежнем виде. Древние богатыри навсегда покинули земной мир, но они продолжили собой природные объекты, засыпая в пещерах или буквально прирастая к скалам и становясь частью монументального уральского ландшафта.
Сегодня, когда туристы и сплавщики проплывают мимо величественных вишерских и колвинских берегов, они видят не просто красивые памятники природы. За каждым каменным выступом и за каждым необычным отпечатком на вершине утёса скрывается живая память поколений, веками обживавших эти локации. Старинные предания, бережно собранные пермскими учёными, помогают современным людям не терять связь со своими корнями и заставляют совершенно иначе взглянуть на привычный ландшафт родного края, который до сих пор надёжно охраняют безмолвные и гордые каменные стражи.